Salazar Alamgir Slitherin
"Последний же враг истребится — смерть."/"Для поражения нет оправдания."
На Востоке магические способности заключаются в первую очередь в умении вызывать джиннов. От магической силы зависит насколько могущественного джинна может подчинить себе колдун. Очень немногим удаётся вызвать даже слабенького джинна и получить с него хоть одно желание (на самом деле приказ, но любят на Востоке этакие красивости). Но при этом тайна вызова строжайше охраняется. Проще причаститься к ритуальным танцам пустынных ведьм, нежели выведать секрет приручения джиннов.
Природа этих существ для меня также пока не ясна. Было время, я полагал, что джинны - суть воплощения стихий: земли, огня, воздуха и воды. Предположение было основано на внешнем виде тех немногих экземпляров, что мне посчастливилось наблюдать и на том, какие чудеса они выполняли. Разумеется, эта тема по-прежнему интересна мне настолько, что в будущем я планирую заняться ей вплотную, и узнать сколько возможно и, конечно, даже больше об этих полезнейших явлениях.

В то время аббасиды уже не удерживали своих территорий, и на пустынных ведьм случались настоящие облавы. Девы были полезны и для магических войн: кудесников с джиннами немного - да и каждый воинствующий отряд не отказался бы иметь при себе ведьму, способную предсказать будущее, почувствовать западню, охранить от коварных ловушек джиннов.
Я был молод, малопривычен к восточной жизни и действовал без оглядки, рассматривая только желанные последствия. Рядом с моим оазисом, дворец в котором ещё возводился, случилась охота. К своим землям, будь это деревни, болота и пашни, или дюны с барханами, отношение у меня было собственническое, как и к людям, что в них обитают. Я вмешался. Воины, прибывшие за ведьмами из самого Кабула, были серьезной силой, людей у меня мало, одних боевых умений не хватило. Зато им нечего было противопоставить моей магии. Пленные рабы мне были ни к чему, отпускать увидевших так много - опасно, пришлось убить всех.
Из троих ведьм спасти успели одну - Ахлам. Я взял с неё нерушимый обет хранить мою тайну - не потому, что она сама могла бы пойти донести об увиденном в столицу, но на случай, если её пленят. Испуганная казнями свидетелей, она согласилась. А погостив в моем доме с неделю, убедившись, что я не намерен её неволить, и получив в дар пару полезных рецептов, осознала, как ей повезло - она жива, свободна и ей есть чем обогатить свое ведьмино племя. Она осмелела настолько, что указала мне на моё упущение - обет был составлен коряво: по его сути выходило, что она не может рассказывать обо мне только мужчинам. Менять что-либо не стал. Тогда, уходя, она благодарила меня и предложила просить у неё, чего пожелаю, что она в меру сил своих исполнит.
Я просил рассказать её сестрам о случившемся.
Позже узнал, обещание она сдержала. Однако упоминая в рассказе обо мне, Ахлам неизменно говорила: "Свободный джинн с зелёными глазами".
Я был удивлен, не понимал, каким образом Ахлам пришла к такому сравнению. И отчего она просто не назвала моего имени, ведь обет не распространялся на её сестёр. Только спустя несколько лет я понял, что имела ввиду ведьма, и насколько была права. Имена меняются, о тайнах узнают, и назваться не собой - дело несложное. Ахлам же нашла способ оградить и меня и своих сестёр от обмана. Привычной европейцам магии, тем более беспалочковой, на Востоке нет, волшебники не творят заклинаний, влияющих на окружающую реальность, они колдуют посредством джиннов. А джинны, как оказалось многообразнее, чем воплощения четырех стихий, и способны они куда как на большее, пределы могущества сильнейших джиннов мне не известны. Потому Ахлам отделила меня от местных людей и магов, назвав джинном. Также достоверно известно, что джинны сами не могут появиться в нашем мире, даже если чародей не удержал вызванное существо, освободившись, оно покидает нашу действительность. Свободных джиннов не бывает. Разве только в сказках.
А потому для пустынной ведьмы свободного джинна с зелёными глазами невозможно было спутать ни с кем.

@темы: личности, нити памяти